Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Воображариум доктора Парнаса

Четверг, 22.02.2018
Главная » Хоррорные истории » Сказка

Сказка. Хоррорная. Эпизод 2
Последний стежок лёг на ткань, и Герда застыла в экстазе – её приданное было готово! Четыре комплекта постельного белья, 30 полотенец разного вида и размера, три скатерти, три покрывала на постель – одно парадное, пять комплектов нижнего белья и пять ночнушек. Одна из тонкого батиста с кружевной вышивкой – для первой брачной ночи. Подушки, одеяло – всё красиво уложенное в большой дубовый сундук с окованными углами и узорным запором. Герда задумалась на секунду, затем уложила последнюю вещицу сверху и захлопнула крышку сундука. Теперь оставалось только дождаться визита Кая и обрадовать его. Наконец-то они смогут пожениться! Ах! Герда сладко зажмурилась – как долго она ждала этого момента!

Они с Каем любили друг друга с самого раннего детства. Их дома стояли напротив и так близко друг к другу, что родители установили между окнами их квартир мостик, где разводили цветы. Когда дети подросли, у них там появились свои цветы – красная роза у Кая и белая роза у Герды - и мостик стал их любимым местом для игр. Дети, бывало, целые дни проводили на мостике, играя, болтая, а позже читая вслух друг другу книги. Сначала читал только Кай, ведь он был старше Герды на четыре года. Это бывало летом, а на зиму дети забирали цветы к себе в комнаты и ходили друг к дружке в гости. Родители не могли нарадоваться на их дружбу. Кай заботился о девочке как старший брат, защищая её от всех бед, а Герда верила ему безоговорочно. Это безоблачное счастье длилось до тех пор, пока Герде не исполнилось двенадцать лет, а Каю шестнадцать. С этого момента Кай начал проводить всё больше времени со своими одноклассниками, мальчишками своего возраста и совсем перестал ухаживать за своей розой. Герда теперь ухаживала за обоими цветками, а осенью забрала к себе в комнату оба горшка и мостик окончательно опустел.

Так продолжалось целый год, а потом Кай снова вернулся к Герде! И предложил ей сыграть в игру – «спрячь дружка». Игра оказалась настолько увлекательной и приятной (хотя в первый раз Герде было ужасно больно!), что Герда была готова играть в неё целыми днями, но Кай объяснил ей, что для него это было бы затруднительно, и Герда как обычно всецело доверилась ему. И счастье длилось тоже целый год, пока однажды Герда не обнаружила… мама ей объяснила, когда она в панике прибежала к ней, потрясая окровавленными трусиками, что Герда стала женщиной. Что девочка тут же и сообщила гордо Каю. Но Кай почему-то этому не очень обрадовался. Он задумался… а затем опять пропал. И не было его целых два месяца. Герда все глаза выплакала от горя. Она уже начала было думать, что на этот раз они расстались навсегда, ведь в первый раз Кай просто перестал к ней заходить, а сейчас он её избегал! Но Кай опять вернулся. И предложил ей новый вариант игры «спрячь дружка». В этот раз Герде не было больно ни разу, зато больно было Каю. Пока он не объяснил Герде, что во время игры ни в коем случае нельзя сжимать зубы, пока «дружок» прячется! Герда всегда была очень умной и сообразительной девочкой, и она верила Каю, поэтому всё стало хорошо. Иногда Кай немного играл в первую игру, иногда сначала во вторую, затем в первую, а потом опять во вторую. А иногда он играл в «сюрприз». «Сюрприз» Герде очень нравился, но Кай баловал её этой игрой не так часто, как ей этого бы хотелось. Но иногда, когда у Кая было очень хорошее настроение, удавалось поиграть во все три игры за раз, и восторгам её не было предела.

Однажды Герда пошла в лес по ягоды и наткнулась там на Ганса и Гретхен. Наблюдая за ними из кустов, она с удивлением обнаружила, что они тоже играют в первую игру, но как-то неизящно. Сильно дёргаясь, со стонами, охами, а Ганс при этом выкрикивал такие слова, что Герда покраснела. Кай во время игры тоже стонал, а в конце всегда кричал, да и Герда повизгивала от удовольствия, но то, что делал Кай, было очень милым и Герде нравилось, а то, что делали Ганс и Гретхен, было отвратительно. Они к тому же разделись догола и толстые ляжки Гретхен противно торчали из-под тощих ног Ганса. Про Ганса и Гретхен люди поговаривали, что они собираются пожениться, как только Гретхен соберёт приданное, а Ганс найдёт себе путную работу. Но Гретхен не успела. А может она просто не умела шить или была лентяйка, но в общем Ганс уехал устраиваться на работу в другой город и не написал за четыре месяца ни одного письма. Гретхен ужасно растолстела с горя, и родители выгнали её из дома, наверное, она их сильно объедала. И эта дурочка взяла и утопилась в Чёрном озере. И всё из-за того, что приданное не было готово вовремя!

Герда хорошо заполнила этот урок и своё приданное стала готовить тотчас же, не дожидаясь пока Кай уедет в другой город, она растолстеет с горя, а родители выгонят её за это из дома. И вот приданное готово, а Кай всё ещё здесь и она всё ещё худенькая и красивая. Оставалось только сообщить о приданном Каю.

***

Кай любил жизнь. Любил во всех ее проявлениях.

Будь то праздные посиделки в местном трактире, когда менестрель заводит тоскливые песни, и дым от кальяна растекается по залу и в голове мальчишек. Или вино, сладким нектаром скользящее к желудку, даря тепло и приятное чувство, от которого кружилась голова и нарушалась координация движения. Любил девушек, юных и не очень, которые ласкают его тело и не требуют ничего взамен, не упоминая об его обязательствах. Даже увядший цветок, который забрала Герда, - он любил, потому что смерть тоже может быть прекрасной.

Герду он тоже любил, по-своему, конечно. И только из чувства любви и уважения к давней подруге детства, он не мог осквернить ее жизнь своим постоянным присутствием.

Поесть он кстати тоже был не против, однако вечно занятые родители редко баловали паренька хоть какой-то готовой снедью. "Не маленький, готовь себе сам" - говорил отец, а мать поддакивала из-за плеча, прибавляя что-то о "жена приготовит". Недовольно поморщившись от размышлений, Кай прекратил свое увлекательное занятие. Плевать в потолок конечно занятно, но желудок считал иначе, поэтому парень встал и подошел к окну.

Хрупкий мост между ним и едой, которую наверняка уже приготовила Герда, немного усилий и он сдался, как очередное женское сердце перед загадочным юношей с знаменитым "поволочным" взглядом.

- Герда, милая, ты здесь? - мягкий баритон огласил стены, а стройное тело юноши уже спрыгнуло с подоконника в сию девичью обитель.

***

Ах! Этот голос! Сердце Герды сладко сжалось, а внизу живота потяжелело и повлажнело. А от вида Кая у неё закружилась голова. Как всё-таки он прекрасен, друг её детства, верный товарищ по играм и будущий муж! Девушка гордилась им и всегда старалась не уронить чести и достоинства, чтоб соответствовать своему милому дружку. Ах! Не тому, который она так регулярно прятала, а, естественно, самому Каю, который был к нему прикреплён. Или это дружок был прикреплён к Каю? Герда всегда затруднялась точно ответить на этот вопрос, но искренне считала, что прекрасны оба. Особенно, когда дружок вырастал и становился таким твёрдым и шелковистым в её руках. А иногда и алых губках. Герда зажмурилась от воспоминаний, и внизу живота стало совсем мокро.

- Конечно, дорогой! – вскричала она. – Где же я ещё могу быть! Я приготовила тебе сюрприз! Уверена, ты этого ждал так же долго, как и я и, конечно же, будешь бесконечно счастлив. – Она выдержала паузу, любуясь стройной фигурой юноши в раме окна. Солнце светило с неба, и создавало ореол вокруг его головы, и Кай напоминал Герде ангела сошедшего с небес. Не выдержав, девушка подошла к своему другу и обвила его руками за шею, тесно прижавшись к нему всем телом. Задрав лицо вверх – Кай был значительно выше её ростом – она сложила губы для поцелуя, а потом, передумав, выпалила:

- Я закончила шить приданное, и теперь мы сможем пожениться!

***

Тьма его комнаты, яркий свет дня, снова темнота... Где же обладательница столь любимого голоса? Где она спряталась? Кай улыбнулся, когда ангелочек выпорхнул из полумрака и прижался к нему, приятно волнуя юностью. Конечно она уже не так юна как была когда-то, но все еще упруга и, к слову, более опытна.
Кай любил опыт. И сюрпризы тоже.

Руки парня скользнули по бокам девушки, продвигаясь к ее очаровательной пятой точке - кстати иногда и первой, - а губы потянулись к ее, он любил ее целовать. Редко, но любил. Раз в полгода порой было достаточно.

Но ее губки ускользнули и поцелуй ушел в воздух. "Чтож, жди следующего раза" - кивнул Кай в такт своим мыслям и сжал ягодички девушки, прижимая ее ближе к себе и утыкаясь носом в ее светлые волосы.

- Конечно, дорогая, я так люблю "приданное", особенно под соусом "пожениться", а уж если это готовили твои волшебные ручки... - юноша осекся, прокручивая в голове сказанное и пытаясь достучаться до его смысла.

- Подожди, что ты сказала? - переспросил Кай, перекладывая ладони на плечи Герды и отстраняя ее от себя. - Я хотел спросить, у тебя есть чем перекусить? Милая, при чем здесь пожениться? Ты сегодня слишком рассеяна, может, у тебя температура?

Кай окинул подругу детства встревоженным взглядом. Еще не хватало заразиться, он конечно любил болеть, но некоторые болезни прицепляются только один раз... до самой смерти.

***

Что бы ни говорил любимый, всё это могло быть только прекрасно, правильно и звучать музыкой в ушах преданной подруги. Правда Герда ожидала, что Кай сожмёт её в своих жарких объятиях и всю покроет сладкими поцелуями, а потом они разденутся и немного поиграют в свою любимую игру, а может и во все три, но затем она осознала, что он сказал. Любимый голоден! Это был повод показать ему какая она замечательная хозяйка и какой великолепной женой она ему станет. Герда с большой неохотой высвободилась из такого волнительного круга рук любимого и с причитаниями – Сейчас! Сейчас! – бросилась на кухню. Там она немного пометалась, поставила горшок с жарким (или может это было рагу по-ирландски?) разогреваться на плиту и метнулась обратно в комнату, прихватив с собой большую глиняную миску и ложку. Герда была из простой семьи, она не знала, что жаркое (но было ли то месиво, что грелось в горшке жарким?) в высшем обществе (за столом в замке Снежной королевы) принято есть с помощью ножа и вилки. В её семье всё то варево, что изготовлялось Гердой, ели ложкой. Да и чем ещё можно было есть эту субстанцию?

В комнате Герда быстренько набросила на столик для рукоделья белую скатерку с собственноручно вышитыми на ней юношей и девушкой, сидящими среди роз, взявшись за ручки и пухлым амурчиком над ними, целящимся со зверским выражением лица в сладкую парочку. На скатерть она поставила миску, положила рядом ложку и ускакала за «жарким», которое уже согрелось, пока она хлопотала над сервировкой стола.

Торжественно поставив в центр столика горшок с жарким и, положив большой ломоть хлеба рядом прямо на скатерть, она с довольным видом уселась за столик напротив стула для Кая и приготовилась млеть, наблюдая, как её любимый вкушает плодов от рук будущей жены.

***

Облегченно выдохнув, Кай прошествовал и присел на стул, поначалу закинув ногу на ногу, а затем на другую ногу, и снова на следующую, да еще улыбаться любимой, пока она так старается для него, рукодельница... Ах, при одном воспоминании о волшебных ручках Герды в паху сладостно томлело, твердело, изгибалось и подбрасывало, растекалось... Впрочем, пока еще ничего не растекалось, да и не в паху это, а желудок кукожился, напоминая что физические упражнения во время его пустоты лучше не делать. И полноты тоже, да и вообще лучший вид спорта - это секс, а для настоящих мужчин так исключительно в позе "девушка сверху и делает все сама".

Оторвавшись от сладостных мечтаний, Кай широко улыбнулся девушке, не забыв при этом томно полуприкрыть глаза.

- Я бы съел тебя, моя любимая, настолько ты сладкая, красивая, нажористая... - он прикусил губу, изображая страстное желание полюбить Герду прямо сейчас и попутно соображая насколько "нажористая" могло относиться к ее телосложению. - Впрочем, в жопу лирику, красоточка моя.

Парень деловито схватил ложку, уже не в силах сдерживать голодную страсть, открыл горшочек и навалил в миску варево. В принципе он мог бы уже тогда задуматься, термин "навалил" как бы намекал - содержимое горшочка аналогично расхожему употреблению того глагола.

Почерпнув полную ложку, слегка подув и засунув ее в рот, юноша замер, округлившимися глазами сверля любимую. Через мучительно долгих пару десятков секунд он изрыгнул то, что даже еще не успел проглотить.

- Это что это что это? - Возмущению Кая не было предела. Да, он мужчина и мог сожрать даже сапожный клей в качестве закуски, но варево Герды оказалось еще хуже. - Это твоя мама теперь так готовит?! О нет, она задумала меня отравить, любимая, ты же знаешь как она меня не любит...

Кай со стоном упал лицом на стол, всхлипывая от отчаяния. Похоже что сегодня пожрать ему не светило...

***

Что такое? Что такое? Любимый выплюнул жаркое и обвинил маму Герды в нехорошем. Этого Герда никому не могла спустить! Да, она любила Кая сколько себя помнила и собиралась стать его женой, но обижать маму! В первые пару минут девушка от возмущения и пары слов сказать не могла, а затем взвизгнула:

- Не трогай маму! Это я готовила! – И замерла. Она ведь только что призналась человеку всей своей жизни в том, что собиралась его отравить. Что-то во всём этом было совершенно неправильно! Надо было срочно отмазываться. И Герда, припомнив рассказы соседки Мэри о том как та ловко управляется со своим мужем, решила применить самый главный приёмчик счастливой жены – защищайся нападая! И она опять завизжала, зажмурив глаза и старательно воспроизводя все обвинения, что только могла припомнить.

- Мама тебя любит! Это ты не любишь мою маму! Вот зачем ты на прошлой неделе подглядывал как она мылась? Да ещё и сказал потом, что видимо папа мой её недоёбывает, поэтому она такая злая! А мама не злая, она темпераментная. – Герда не знала, что значит это слово, но она хорошо запомнила, что именно его произносила мама в своё оправдание, когда папа в прошлом году спустил с лестницы трубочиста, приходившего прочищать печную трубу. Похоже что трубочист тогда прочистил чего-то лишнего, папа был очень недоволен, а мама, переколотив гору посуды уже после того как папа отходил её кочергой, прямо-таки приложила папу этим словечком. Она ещё одно забавное словечко тогда сказала – эмпат или эмпатент… Герда точно не помнила, но папа тогда сильно расстроился и ушёл в трактир, откуда его на следующий день принесли зеленщик Ганс и горшочник Петер.

- Мама хорошая! Она же не обиделась на тебя, когда ты вчера ударил её по руке. Мог бы и потерпеть пока тебя гладят по заднице. Вон молочнику Вилли мама вообще в штаны руку засунула и ничего – тот был даже очень рад! А ты всё нос воротишь! – Герде вдруг стало так обидно за маму, что она разрыдалась. А ещё она вдруг сообразила, что любимый ничего не сказал о приданном! И с большой подозрительностью она сквозь слёзы осведомилась у света очей своих:

- А почему ты не просишь показать тебе приданное? Почему не кинулся к моим родителями просить моей руки? И когда мы наконец-то поженимся?! – взвыла она дурным голосом. Всё! С этой минуты она не успокоится, пока любимый не сообщит дату свадьбы. Ни шагу назад! Бастионы будут стоять насмерть! И как последний аргумент она бросила:

- Пока мы не поженимся я больше не буду играть с тобой в игру «спрячь дружка! – И довольная своей твёрдостью она гордо выпрямилась и сквозь слёзы посмотрела на Кая.

***

Кай поднял голову и во время всей истерической тирады Герды смотрел на нее, замер и смотрел, словно снежная статуя на гору, мечтающая забраться на высоты чтобы войти в легендарный расхожий стих. Конец речи подруги детства вызвал у него нервный тик.

- Любимая, - робко начал он, протягивая руки к девушке через обеденный стол, - Зайка моя... да в "Гробу" я видел твою маму! - гневно закончил он, смахивая горшочек с варевом на пол. Рагу аппетитно чавкнуло, распределяясь бесформенной массой по некогда чистому половику. "Уютный гробик", в простонародье "Гроб" являл собой трактир, не самый к слову дешевый и услуги там оказывались не только желудконаполнительные. Мама Герды тоже заметила знакомого юношу и теперь не упускала момента чтобы не пощупать его. Каю это не нравилось, он не любил столь навязчивое внимание со стороны женщин, не имеющих собственных материальных средств даже к своему великолепному возрасту зрелости.

- Приданое? Приданое?! Приданное?!!! - Кай вскочил, в благородном порыве хватаясь за голову и ероша волосы длинными, "музыкальными" пальцами. - Не будешь со мной играть?! Да пошла ты в... в... стерва! Сама ко мне приползешь и будешь умолять потерзать свою жемчужинку, но тролльский хрен - не получишь даже на свой день рождения!

Парень замолчал, тяжело дыша он соображал - не слишком ли был резок?

***

Чего ждала Герда в ответ на свои вопли? А того о чём с упоением рассказывала Мэри, что опомнившийся милый друг бросится просить извинений. Что он будет клясться в вечной любви к маме и вообще тут же попросит её руки, не мамы, конечно, а Герды. И как минимум съест жаркое и перестанет обвинять её, что верная подруга хотела отравить своего любимого. Но вместо всего этого горшок улетел на пол, а любимый не только не поклялся в вечной любви к маме Герды, но и пожелал видеть её в гробу, не Герду пока что, а маму. Но всё равно это было ужасно обидно. Кай всегда был такооой милый, такой ласковый и обходительный. Было ужасно смотреть как он стоит весь в гневе, тяжело дыша и не испытывает ни капельки угрызений совести! Ну вот ни столечко!

Ах! Если бы Герда знала, что всё так обернётся, то она ни за что не пустила бы в дело тяжёлую артиллерию. Но идти на попятный после всего, что было тут наговорено, совершенно не представлялось возможным! Это было против всех правил боевого женского искусства. Скандал следовало раздувать до последнего, и враг, то есть противник, то есть любимый обязательно дрогнет! Иначе и быть не могло! Он попросит прощения, сделает предложение и позволит маме себя щупать. Но Герда была настолько неопытна в этой войне! Она можно было сказать была юнгой или правильнее - новобранцем. В руках ружьё, но стрелять совершенно не умеет. Или как обезьяна с гранатой… В общем она подорвала всё, что только было можно и не можно и, кажется, даже самоё себя, но совершенно не добилась желаемого результата. Смутно понимая, что проигрывает эту битву, она применила секретное оружие – последний и самый весомый аргумент. Она затопала в гневе ногами и уже совершенно на ультразвуке завизжала:

- Вооон! Вон из моего дома! И чтоб я тебя больше тут не видела! – И с ужасом осознала, что сказала что-то не то. Что-то такое, что поставит её жизнь с этого момента вверх тормашками.

***

Веки сами полузакрылись, словно это могло оградить уши парня от омерзительных звуков, издаваемых Гердой. Смысли их, смысл - он настолько гадок и настолько... бессмыслен. Мерзавку стоило проучить, проучить не поркой или жесткими играми - нет! Она не заслуживает такой милости. Она заслуживает лишь равнодушия, ровно до того момента как сама не приползет к нему с открытым ртом и глазами, полными мольбы о пощаде.

"Ты сама это просила", "ты сама этого хотела", "ты сделала свой выбор" - он не сказал этого. Он не сказал вообще ничего. Просто бросил на нее взгляд, полный холода, развернулся и забрался на подоконник. Уже там он повернулся, встряхнул головой, сбрасывая челку с волос и одарил Герду еще одним взглядом, на этот раз демонстрирующий глубокую боль, которую ему причинили ее слова.

Еще несколько секунд и парень скрылся из видимости прогнавшей его подруги, не забыв при этом громко хлопнуть створкой окна. "Ни за что! Она прогнала меня ни за что!" - будучи уже в свое комнате Кай гневно пнул кровать, схватил ключ направил свое знойное тело на улицы города в надежде встретить кого-то из своих приятелей, обремененных лишней суммой денег на сытный обед себе и ему. Или хотя бы ему.

***

Он ушел молча, гордый и не раскаявшийся и такой красивый, что у Герды заболело сердечко. Нет, что-то она сделала не так. Или кричала не так громко как надо или вспомнила слишком мало его грехов? Вот, например, как неделю назад мерзкая Лиззи нашептала ей, что видела Кая ошивающимся у дома купчихи Магды. И будто Магда подарила ни с того ни с сего Каю отличные сапоги. Кай, конечно, очень красивый юноша – уж кому кому, а Герде это было хорошо известно. И его очень любят в городе. Кай сам говорил девушке, что вызывает материнские чувства у женщин старше 35 лет. И они часто дарят ему подарки, как будто он их любимый сыночек. И почему бы купчихе Магде не подарить Каю сапоги? Ведь сына у неё нет, есть только сопливая дочка десяти лет и муж помер прошлой весной. Вот она и дарит Каю подарки…

И было так обидно и так жёг совесть последний взгляд любимого. Неужели она никогда больше не прижмёт к своей груди его голову с этими шелковистыми волосами, никогда не запустит в них жадные пальчики? Неужели его горячий язык никогда больше не обласкает её жемчужинку, а миленький дружок не спрячется ни в её ротике ни в её интимном местечке? Тяжкий вздох вырвался у неё из груди и к горлу подступили рыдания. Только сейчас она осознала, что её замужество повисло дохлой кошкой на воротах. И ещё бабушка надвое сказала, сколько сил придётся приложить, чтоб вернуть дорогого сердцу парня назад.

Герда бросилась ничком на кровать и заголосила. Она рыдала, захлёбывалась в слезах и соплях и с силой молотила ногами по перине, только перья летали в воздухе. Ничто не могло её утешить и уменьшить неизбывного горя. Только возвращение Кая, но она подозревала, что сегодня он не вернётся. А может вообще не вернётся? Нет! Этого она не переживёт. А поэтому ни за что не допустит!

***

Замужество кульминация девичьей жизни и не надо махать им перед носом любимого как красной тряпкой перед мордой быка. Мудрость веков гласит, что «когда мужчины неуважительно относятся к женщине, это почти всегда показывает, что она первая забылась в своем обращении с ними» и «где, как не в браке, можно наблюдать примеры чистой привязанности, подлинной любви, глубокого доверия, постоянной поддержки, взаимного удовлетворения, разделенной печали, понятых вздохов, пролитых вместе слез?» Слабой на голову девушке не стоит так опрометчиво прислушиваться к советам своих соседок, потому что «для того, чтобы воспользоваться хорошим советом со стороны, подчас требуется не меньше ума, чем для того, чтобы подать хороший совет самому себе.» А особенно учитывая то, что «когда нам удается надуть других, они редко кажутся нам такими дураками, какими кажемся мы самим себе, когда другим удается надуть нас.» А ещё наивная и чистая девушка Герда не знала самого основного – «если мужчина четыре раза сходит налево, то, по законам геометрии, он вернется домой.»
Категория: Сказка | Добавил: Распорядитель (20.08.2011)
Просмотров: 345 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]